Что демонстрирует мэр Харькова – свежую PR-идею и уверенность в будущем, или растерянность перед визитом депутата ВР, председателя временной следственной комиссии по расследованию деятельности харьковского горсовета Олега Ляшко?

Сегодня как никогда актуален дефицит хорошего вкуса в политике. В подавляющем большинстве случаев то, что мы по ошибке называем «грязными PR-технологиями», никак с «паблик рилейшнз» не связано. И скандалы Харькова – не что иное, как инверсия довольно поганого вкуса. Как-то так вышло, что харьковский мэр Михаил Добкин на своей пресс-конференции 17 апреля затронул и эту, сугубо риторическую тему. Изначально его намерением было адекватно ответить на обвинения со стороны концерна «АВЭК», в которых мэр сотоварищи фигурируют как поджигатели рынка Барабашово. Вольно или невольно, но М. Добкину удалось создать впечатление, что его обвинители не такие уж пропащие ребята, просто они глуповаты и плохо воспитаны – отсюда сумбур в головах и грязь в политической кухне.

Что такое А. Фельдман? М. Добкин отдает должное его сатанинскому уму и пробивным качествам. Почетный президент концерна «АВЭК», этот оранжевый земснаряд, втянул в свои проблемы целый парламент. Неслыханная чушь – по настоянию какого-то бизнесмена Верховная Рада бросает все дела и изучает пожар на базаре. Бизнесмен и его сторонники показывают пальцем на мэра М. Добкина и секретаря горсовета Г. Кернеса – вот, мол, кто чиркнул спичкой. «И что – в памяти людей навсегда останется, будто Добкин, вместо того, чтобы ремонтировать дороги, бегает по рынку и поджигает торговые павильоны»…

Действительно, пошло и скучно. М. Добкин и говорит так, точно его клонит ко сну: «Мало того, Семочкин уже дальше пошел, он думает, что… короче, он предсказывает убийства депутатов горсовета. Куда мы зайдем, скажите? Что дальше должно произойти, чтобы они могли меня обвинить?» Кажется, М. Добкин смертельно устал от того, как низко пали эти несчастные. И каких глубин достиг «маразм человека, который претендует на роль лидера национальных меньшинств». А. Фельдман манипулирует Верховной Радой, и как после этого к ней относиться? Мэр всуе поминает спикера парламента: «Где здравый смысл спикера, который сравнивает Харьков с бесом? Что значит – «одним Харьков, другим еще какой-нибудь бес»? И это лексика председателя ВР. Я, честно говоря, считал Арсения Яценюка более взрослым политиком, а он все-таки по возрасту не совсем дорос до высокой должности спикера Верховного Совета, пусть он на меня не обижается».

Эта не та пресс-конференция, на которой появляется М. Добкин в своем обычном репертуаре. В пятницу семнадцатого перед нами предстал ироничный, взволнованный мэр. Как говорится, живой и теплый. В конференц-зале ему поверили – кажется, он действительно сбит с толку обилием свинства, с которым ему пришлось столкнуться.

Когда Михаил Добкин что-то рассказывает, неизменно возникает ощущение, что он говорит чистую правду. И больше ничего. Через час это чувство слабеет, и уже начинает казаться, что правды было примерно вдвое меньше. На следующий день смутное подозрение – а что, собственно, он хотел сказать? За кого он нас принимает? После программы новостей уже не веришь ни единому его слову.

Так было до последнего времени. Но в этот раз он преподнес нечто новое, и практически теми же словами. Перестал живописать А. Фельдмана и А. Авакова как угрозу цивилизации или как опереточных злодеев. Городской голова стал относиться к своим противникам, как к больным детям. Со снисхождением.

Если этот прогресс не случаен, значит М. Добкин или нанял новых PR-консультантов, или вовсе отказался от их услуг. Как бы там ни было, мэр изменил поведение. Великодушие, даже напускное, целительно действует на публику. Ласкает слух и ребенку, и убийце. Другое дело, взятая М. Добкиным интонация настораживает. Уж не ожиданием ли парламентского кардинала Ришелье-Ляшко все объясняется?

Опровергнув немощный фарс с пожаром, трагически абсурдный не только в его изложении, М. Добкин закрепился на завоеванных высотах, готовый отбивать рейды столичной инквизиции.

Михаил Добкин не политический лидер. И никогда им не был. Он добросовестный исполнитель советского образца – этим его профессиональные достоинства и исчерпываются. Можно сказать, он оказался заложником чуждых ему обстоятельств, которых сам добивался. Он далеко не в восторге от своего номинального величия – это постановочная ситуация, и она ему порядком поднадоела. Говоря условно, он попал в дурную компанию, которая не очень-то его празднует. Его связали по рукам и ногам и, можно утверждать с уверенностью, будь его воля, он оставил бы свою должность без сожаления.

У него отродясь не было реформаторской жилки и ярко выраженной харизмы, его уровень – инструктор горкома комсомола. Он очень упрям, но всю дорогу сомневается. Всю дорогу его гложут сомнения. Когда его место займет другой, не важно кто – только тогда он вздохнет с облегчением. На самом деле он ждет этого, как снятия родового проклятья. О будущем М. Добкина можно сказать приблизительно то же, что сказал Конрад Морикан о Гитлере: когда придет ему время падать, он погаснет сразу же. Как выключателем щелкнут. Тогда его оставят в сравнительном покое. Он станет неплохо существовать в полутени и, возможно, кое-чего добьется, но уже в несколько ином качестве.

Важная деталь: М. Добкин восхищается своим ближайшим соратником Г. Кернесом и, несмотря на то, что многим обязан ему (или, быть может, как раз по этой причине), испытывает к секретарю горсовета сложные чувства, в основном – неприязнь, паническую идиосинкразию. Когда-нибудь он об этом расскажет

23.04.2008, 15:06
Адольф Геннадиевич